Любовь это: Когда Он говорит – Ей кажется, он бредит…

Плиний Младший: «Ты можешь не верить, но тоска по тебе полностью овладела мной. Главная причина этого – моя любовь…Ночью я не сплю, думая о тебе, а днем ноги меня несут в твою комнату, как раз в тот час, когда я обычно приходил к тебе. Я вижу, что комната пуста, и покидаю ее с боль и тоской в душе….».

Леди Джоан Пелем: «…Посему, дорогой, Вам предстоит с помощью мудрых советников найти способ спасти свой замок и уберечь от ущерба вышеименованные земли….»

Уильям Конгрив: «Но Любовь, всесильная Любовь явилась в одно мгновенье, чтобы напрочь отвлечь меня от всего и всех, кроме Вас. В гуще толпы я чувствую себя в одиночестве. Ничто иное, только Вы занимаете мои мысли, и только о Вас я могу грезить. Я воображаю, что перенесся вместе с Вами в неизвестную пустыню (о, если бы это действительно было так!), где с избытком наделенный всем, что есть в Вас, я мог бы жить веками в непрекращающемся иступленном восторге».

Дороти Осборн: «Для того чтобы я была довольна мужем, необходимо великое множество составляющих…Признаюсь совершенно искренне и отнюдь не ради комплимента: я никогда не видела более шелковистых волос более красивого оттенка, но умоляю Вас больше не стричь их – я вовсе не хочу, чтобы они пропадали зря.  Если Вы любите меня – берегите их. Кольцо тоже прелестно, но немного великовато. Пришлите мне черепаховое, размером чуть меньше, чем отправленный Вам образец».

Ричард Стил: «Тысячи мук наполняют меня! Кто стал бы жить, если жизнь – без тебя? Мне кажется, я мог бы написать целый том. Но ни один язык на Земле не сможет передать, как сильно и с какой бескорыстной страстью я люблю тебя…».

Нелл Гвинн: «Мы ужинаем с королем и миледи Харви в Уайтхолле. Король кланяется Вам. Ну а теперь о государственных делах, ибо мы еще никогда не действовали хитрее, чем сейчас, и сами незнаем, мир будет или война, но я за войну только затем, чтобы вы возвернулись домой. У меня еще найдется тысяча веселых слов, но мне нипочем не заставить ее написать их, так что радуйтесь и тому, что есть».

Джордж Фаркер: «Я пришел, я увидел и был покорен….Ничто на земле, мадам, не может очаровать больше, чем Ваше остроумие, и Ваша красота. Но любить Вас – значит объявить себя глупцом….Умоляю, позвольте услышать приговор из Ваших собственных уст, чтобы я одновременно мог насладиться Вашей речью и увидеть взор, прежде чем стану несчастным, если уж так суждено».

Мария Смайт: «Я удовлетворена своим положением: удовлетворенность имеет свою прелесть, которую невозможно выразить. Знаю, что я совершаю ошибку, поддерживая эту переписку; ее следует, ее надлежит прекратить: стало быть, больше не пишите…»

Александ Поп: «Вы унесли мою любовь так далеко на восток, что я мог бы стать одним из его поклонников. Ибо, считаю я, что у солнца больше причин гордиться тем, что оно поднимает Вам настроение, нежели тем, что благоприятствует росту всех растений и созреванию всех минералов Земли»…

Мэри Уолстонкрафт: «Если бы Вы навестили меня вчера, я бы поблагодарила вас за письмо и, возможно, призналась бы, что больше всего мне понравилась заключительная фраза, в которой вы объясняете, что прибыли домой, с тем чтобы больше не уезжать. Но теперь я не в настроении, так что закупорю флакон с моей добротой, конечно, если что-нибудь в Вашем облике, когда я увижу Вас, не заставит вылететь пробку, неважно готова я к этому или нет…» 

Дэвид Юм: « Я не в силах выразить словами, дорогая мадам, насколько мне трудно пережить Ваше отсутствие и мое постоянное желание находиться в Вашем обществе….»

Мария Бинкелл: «Мой дорогой сэр, я только что получила письмо от моего отца. Оно оказалось таким, как я ожидала: рассудительным и добрым; его единственное возражение касалось неизбежного зла – денег. Что же нам делать? Я хотела бы, чтобы они у меня были, но желания тщетны: нам следует быть мудрее и прекратить переписку, не считая, что в этом случае будем меньше думать друг о друге. В этой жизни всем нам предстоит множество мучительных испытаний, и мы должны научиться со смирением переносить их». 

Лоренс Стерн: «О, моя дорогая, какой бедлам в моей душе устроила ты! ….Проклятье, я знаю лишь одно – я люблю тебя (возможно, глупо, но) очень искренно твой…»

Мэри Уиндем: «После расставания с вами в воскресенье вечером на меня накатило уныние, и, как мне показалось, вы тоже выглядели слишком печально, что несколько утешило меня, хотя звучит неучтиво….Хотела бы я иметь автомобиль. Забыла сказать: вторник 6-е полностью устраивает меня. Я предпочла бы свободную неделю в Стенвее, но Вы выбирайте то, что Вам подходит». 

Дени Дидро: «Ничего не бойтесь, дорогая моя Софии; моя любовь будет длиться вечно, Вы будете жить и будете, счастливы… Я весь Ваш – Вы для меня все….Вы очень красивы, не правда ли? Понаблюдайте за собой – посмотрите, как идет Вам быть влюбленной; и знайте, что я очень люблю Вас. Это неизменное выражение моих чувств».

Эдит Ньюболд Джонс: «И я так боюсь, что сокровища, которые мне не терпится показать  тебе, которые прибыли ко мне на волшебных кораблях с очарованных островов, для тебя окажутся всего лишь давно знакомым красным коленкором и бусами хитроумного торговца, который заключает сделки на каждой широте и знает, что следует привезти, чтобы подфартить простодушным аборигенам. Я так боюсь этого, что зачастую прячу мои сверкающие сокровища обратно в сундук, лишь бы не видеть, как ты усмехаешься, глядя на них!»

Лорд Нельсон: Я желаю, моя дражайшая Эмма, чтобы ты всегда верила, что Нельсон – твой: альфа и омега Нельсона - это Эмма. Я не могу измениться – моя привязанность и любовь к тебе лежит за пределами этого мира! Ничто не в силах разбить ее, только ты одна. Но об этом я не позволяю себе задумываться ни на мгновение».

Роза Люксембург: «Родбертус – мой любимый экономист, я могу читать его сотни раз из чисто интеллектуального удовольствия…. Дорогой мой, как Вы порадовали меня своим письмом. Я прочла его шесть раз от начала до конца. Значит, и Вы мной довольны…».

Фридрих Шиллер: «Вы могли отдать себя другому, но никто не мог любить Вас чище и нежнее, чем я. Ни для кого иного Ваше счастье не могло быть священнее, чем оно всегда было и будет для меня….»

М.Л. Огарева: «Вы три года добивались моей любви; вы делали все чтобы привлечь мое внимание и возбудить мое чувство к вам, и, когда, наконец, достигли цели, вы медлите в нерешительности. Вы добились моей любви, - почему же вы не взяли меня?…. Я горько проучена вами, и отныне буду осторожной. Мне не нужно больше любви; я буду искать твердой дружеской руки, которая удерживала бы меня от необдуманных шагов и последовательности; вы же и впредь останетесь мне дороги, но только, как книга….»

Наполеон: «…возвращайся после развлечений; ты создана для счастья. Весь мир рад тому, что может доставить тебе удовольствие, и лишь твой муж очень, очень несчастлив…Не было дня, чтобы я не любил тебя; не было ночи, чтобы я не сжимал тебя в своих объятиях…..Прощай, жена моя, мука, радость, надежда и движущая сила мой жизни. Та, которую я люблю,, которой боюсь, которая наполняет меня чувствами, приближающими меня к Природе, к неистовым побуждениям, бурными, как яростные раскаты грома. ….Сердце мое, принадлежащее тебе, полно страха и тоски…Мне больно оттого, что ты не называешь меня по имени. Я буду ждать, когда ты напишешь …Соблаговолите снизойти с высоты Вашего величия и уделить чуточку времени одному из Ваших рабов».

Бетховен: «Какое страстное желание видеть тебя! Ты – моя Жизнь – мое Все – прощай. Люби меня по-прежнему – не сомневайся никогда в верности любимого тобою…Навеки твой, Навеки моя, Навеки мы – наши. Горы и океаны будут лежать меж нами, но они никогда не разлучат нас пока ты этого не захочешь…»